Matvey
21.06.2007, 12:30
УРОКИ 22 ИЮНЯ 1941 ГОДА
ОНИ ПРИОБРЕТАЮТ ВСЕ БОЛЬШИЙ СМЫСЛ И ЗНАЧЕНИЕ
После опубликования интервью с президентом Академии военных наук генералом армии М.А. Гареевым "Память о Великой Победе священна", опубликованном в "ВПК" №17-2007, в редакцию поступило много откликов и вопросов по важнейшим проблемам истории Великой Отечественной войны, в том числе связанным с началом войны - 22 июня 1941 г. Ответы на некоторые из них мы публикуем сегодня, в преддверии 66-й годовщины начала войны.
- Махмут Ахметович, нередко и в исторической литературе, и в письмах отдельных читателей высказывается суждение, что нападение фашистской Германии на нашу страну было вызвано прежде всего стремлением покончить с "коммунизмом". Если бы, говорят многие авторы, не было у нас советской власти, не стали бы на нас нападать. Насколько это обоснованно?
- Нет, конечно, это не так. Такие суждения не имеют под собой никаких объективных оснований. Устремленность германского империализма и порожденного им фашизма на Восток была настолько глубоко заложена в политике Германии, что при всех обстоятельствах проводилась бы в жизнь. Гитлер еще в 20-е годы в своей книге "Моя борьба" писал: "Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены... Это гигантское восточное государство неизбежно обречено на гибель. К этому созрели уже все предпосылки. Конец еврейского господства в России будет также концом России как государства. Судьба предназначила нам быть свидетелем такой катастрофы, которая лучше, чем что бы то ни было, подтвердит, безусловно, правильность нашей расовой теории".
Дело другое, если бы руководители Англии, Франции, США того времени были бы более дальновидными (даже с точки зрения своих национальных интересов), если бы они не потакали нарушению Германией Версальских соглашений, захвату Рейнской области, Чехословакии, Польши, других стран, не пошли бы на Мюнхенское соглашение 1938 г. и многое другое, то можно было бы ограничить хотя бы масштабы агрессии. Тем более что последующие события показали возможность и необходимость сотрудничества с Советским Союзом во имя обуздания фашизма. Победа, достигнутая во Второй мировой войне совместными усилиями стран антигитлеровской коалиции при решающей роли Советского Союза, имела всемирно-историческое значение. Но после этого последовала холодная война. Начиная с середины 80-х годов "наивные" руководители СССР, России, якобы желая покончить с этой войной, пошли на беспрецедентные уступки Западу: многократно сократили свои Вооруженные Силы, распустили Варшавский договор, вывели войска из зарубежных стран, не стало самого Советского Союза... Что мы получили в ответ? Расширение НАТО, новые приступы политического, экономического и информационного давления на Россию и другие страны СНГ, всякого рода "цветные" революции. Теперь в дополнение ко всему этому появляется американское стратегическое ядерное оружие в Европе - ПРО в Польше, Чехословакии, базы в Болгарии и Румынии и т.д. Это, несмотря на ранее данные заверения, что на территории восточноевропейских стран не будет размещаться вооружение НАТО. Мы видим, что, несмотря на исторические уроки, предвзятое, настороженное отношение Запада к России дает о себе знать. Это застарелая геополитическая болезнь. Но сегодня России не нужна и конфронтация. Она должна не поддаваться на провокации и спокойно, твердо отстаивать свои национальные интересы. А общие угрозы и интересы выживания в наше сложное время неизбежно вынудят ведущие государства к сотрудничеству, как это случилось во время Второй мировой войны.
- Наши читатели обращают также внимание на то, что по истечении 66 лет после начала войны не только не проясняются, но и все больше запутываются вопросы, связанные с днем 22 июня 1941 г., и главным образом с причинами наших неудач. В чем все-таки дело? И почему так много фальсификаций на эту тему?
- Вторая мировая война, и тем более Великая Отечественная война, для советского народа была величайшей трагедией во всей мировой истории. Ее жертвами во всем мире стали более 55 млн. человек. Ход и исход этой войны предопределили судьбу человечества. Если бы, не дай Бог, германскому фашизму и милитаристской Японии удалось победить, человечество в своем развитии было бы отброшено на многие десятилетия назад. В связи с этим особо остро стоял (и всегда будет стоять) вопрос об ответственности за развязывание этой страшнейшей кровопролитной войны, не забывается и то, кто способствовал агрессору, кто подталкивал его на Восток, кто отказывался от сотрудничества, когда была еще потенциальная возможность в самом зародыше предотвратить фашистскую агрессию. На эти вопросы дала ответ сама историческая действительность, вынес свой приговор и Нюрнбергский международный трибунал. И чтобы уйти от ответственности, эту действительность хотят извратить и фальсифицировать.
Сложной, запутанной и во многом неопределенной оставалась военно-политическая обстановка, что затрудняло принятие адекватных стратегических решений. Не было полной ясности в позиции Великобритании и США. Полет Гесса в Англию в мае 1941 г. означал, что Гитлер еще не терял надежды договориться с Лондоном, что грозило Советскому Союзу остаться в полной изоляции перед лицом надвигающейся агрессии на Западе и Востоке. В этой неустойчивой военно-политической обстановке особенно важно было учитывать позицию США. В мае 1941 г. на совещании начальников штабов Рузвельт говорил, что "если Сталин не спровоцирует нападения Германии, то США поддержат СССР. В противном случае - не будут вмешиваться".
Решающее первостепенное значение приобретала максимальная осторожность в политике и военно-стратегических шагах, чтобы ни при каких обстоятельствах, ни под каким видом не дать ни малейшего повода для обвинения нашей страны в развязывании войны. Этой политической цели все было подчинено, в т.ч. стратегические решения, связанные с приведением Вооруженных Сил в готовность к отражению агрессии. Кроме этого, со стороны фашистского руководства проводилась широкомасштабная, изощренная дезинформация. Действительно, поступали разведдонесения, в том числе от Зорге, о возможном нападении Германии. Но не меньше было и донесений противоположного характера. Советский посол в Лондоне Майский за несколько дней до войны докладывал, что Гитлер может пойти против Советского Союза только после окончания войны с Англией. К такому же выводу приходил начальник Главного разведывательного управления Голиков. Вообще распространенный в те времена стереотип насчет возможности ведения войны Гитлером одновременно "на двух фронтах" был надуманным. В отличие от Первой мировой войны в 1941 г. никаких "двух фронтов" для Германии, по существу, не было. После поражения Франции в июне 1940 г. Англия, находившаяся за Ла-Маншем, континентальной угрозы для Германии не представляла.
В какой-то мере на Сталина, видимо, произвело впечатление письмо Гитлера, присланное ему 14 мая 1941 г. Гитлер писал: "При формировании войск вторжения вдали от глаз авиации противника, а также в связи с недавними операциями на Балканах, вдоль границы с Советским Союзом скопилось большое количество войск, около 80 дивизий, что, возможно, и породило циркулирующие ныне слухи о вероятном военном конфликте между нами.
Уверяю Вас честью главы государства, что это не так. Со своей стороны, я тоже с пониманием отношусь к тому, что Вы не можете полностью игнорировать эти слухи и также сосредоточили на границе достаточное количество своих войск. Таким образом, без нашего желания, а исключительно в силу сложившихся обстоятельств, на наших границах противостоят друг другу весьма крупные группировки войск. Они противостоят в обстановке усиливающейся напряженности слухов и домыслов, нагнетаемых английскими источниками".
Некоторые историки до сих пор продолжают утверждать, что никакой внезапности нападения не было. Но фактор внезапности не есть нечто абстрактное, он возникает и дает о себе знать в зависимости от того, как люди, и прежде всего руководство, воспринимают данные об обстановке и назревающую угрозу. Действительно, в мае-июне 1941 г. правительством были приняты решения по частичному отмобилизованию 800 тыс. человек для доукомплектования приграничных военных округов, были выдвинуты из глубины несколько резервных армий, за несколько дней до войны начали выдвигаться ближе к госгранице мехкорпуса и некоторые танковые дивизии, например дивизия И.Д. Черняховского в ПрибВО. Вместе с тем дивизии первого эшелона, расположение которых проглядывалось противником, не были приведены в полную боевую готовность. К началу войны в большинстве своем они оставались в пунктах постоянной дислокации и не успели занять назначенных оборонительных рубежей. К тому же на главных направлениях противник создавал 5-6-кратное превосходство в силах и средствах. В результате войска первого эшелона попали в крайне тяжелое положение. В этом одна из главных причин наших неудач и поражений в начале войны.
Сталин был в принципе прав, утверждая примат политики над военной стратегией, когда он стремился любой ценой оттянуть начало войны и интересам направленной к этому политики подчинил все свои решения и действия. Но один из исторических уроков из опыта 1941 г. и состоит в том, что политики в чистом виде не существует, политика жизненна только тогда, когда она учитывает в совокупности не только сугубо политические, но и другие факторы, в том числе военно-стратегические. Это весьма актуально и для наших дней. На параде 9 мая этого года президент РФ В.В. Путин говорил: "И уроки той страшной войны с каждым годом приобретают все больший смысл и значение... Мы не вправе забывать - причины всякой войны нужно прежде всего искать в ошибках и просчетах мирного времени... Тем более что и в наши дни таких угроз не становится меньше. Они лишь трансформируются, меняют свое обличье. И в этих новых угрозах - как и во времена Третьего рейха - все то же презрение к человеческой жизни, те же претензии на мировую исключительность и диктат".
- Но существуют и другие версии начала войны. Кроме того, наверное, не все зависело только от Сталина и политического руководства. Многое могли сделать по своей инициативе для повышения боевой готовности войск Наркомат обороны, Генштаб, командующие войсками военных округов, как это сделали Наркомат ВМФ или, например, Одесский военный округ. Каково ваше мнение на этот счет?
- Разных версий о начале войны действительно немало. Известна "версия" Резуна, изложенная им в "Ледоколе", сводящаяся к тому, что Сталин готовил удар по Германии и Гитлер его просто упредил, нанеся превентивный удар. Но он повторял то, о чем уже говорил Геббельс, и ничего нового в этом нет. В свете изложенного выше, Сталин ни в коем случае не мог пойти на это. Справедливости ради надо сказать, что накануне войны, особенно в мае-июне 1941 г., нарком обороны, Генштаб неоднократно выходили с предложениями о приведении войск в боевую готовность. Именно по их настоянию были осуществлены перечисленные выше меры по частичному отмобилизованию войск, выдвижению резервных армий и др. Но более радикальные их предложения по повышению боевой готовности войск отвергались. Строго пресекались и направленные к этому инициативные предложения командующих войсками округов.
В исторической литературе, в воспоминаниях некоторых ветеранов утверждается, что в Одесском военном округе по инициативе начальника штаба округа авиацию своевременно рассредоточили, войска привели в боевую готовность, и поэтому больших потерь не было. Конечно, инициатива, проявленная в ОДВО или ВМФ, должна служить примером. Но в полосе Южного фронта не было таких массированных ударов, как в полосе Западного или Юго-Западного фронтов, и противник на этом направлении перешел в наступление через несколько дней после начала войны. Если бы даже не были приняты указанные выше меры, результат был бы тот же.
Или как мог главком ВМФ Н.Г. Кузнецов, как порой пишут, привести флоты "в полную боевую готовность"? Для этого нужно провести мобилизацию. Но ее невозможно осуществить без решения политического руководства, Генштаба, наконец, без военных комиссариатов, которых отдельно для ВМФ не существовало. Действительно, в ВМФ была разработана более четкая система оповещения и приведения сил флота в высшие степени боевой готовности. Флоты были в короткие сроки оповещены и приведены в готовность к ведению боевых действий. Реально в 1941 г. военно-политическое руководство лишь к исходу 21 июня приняло решение, направленное на приведение пяти приграничных военных округов и флотов в боевую готовность. Но И.В. Сталин все еще надеялся, что нападения не будет. Директива, по существу, не давала разрешения на ввод в действие плана прикрытия в полном объеме. В ней предписывалось "не поддаваться ни на какие провокационные действия".
Если бы, как планировалось, в округа был направлен заранее установленный сигнал: "Приступить к выполнению плана прикрытия 1941 г." или, как сделал нарком ВМФ, перейти на оперативную готовность №1, то на оповещение войск ушло бы 25-30 минут. Но поскольку в округа была направлена директива, которая ограничивала приведение в действие оперативных планов (следовательно, во всех инстанциях ее нужно было расшифровывать и снова зашифровывать), то на оповещение и постановку задач ушло 3-5 часов, а многие соединения никаких распоряжений вообще не получали, и сигналом боевой тревоги для них стали разрывы вражеских бомб и снарядов. Поэтому сегодняшние рассуждения некоторых историков о том, что надо было на всех уровнях проявлять инициативу, в принципе верны, но не учитывают в полной мере реально существовавшую в то время атмосферу.
Рассчитывали, что начало войны удастся оттянуть. Но времени, на которое рассчитывали, как раз и не оказалось. Ибо Гитлер тоже, при всей авантюристичности своей политики, понимал, что время работает против него и нужно нападать в середине 1941 г., так как потом будет уже поздно. И в наше время по этому поводу нужны не заклинания и обличения, а извлечение уроков, чтобы избежать повторения ошибок.
- Как вы относитесь к книге Г.Х. Попова "Третья война Сталина", где заявляется, что Советская Армия после освобождения своей страны и выхода на государственные границы должна была остановиться и не вступать на территории восточноевропейских стран? Последнее теперь называется оккупацией...
- Могло ли советское правительство в 1944 г. принять решение остановить войска у государственных границ и закончить на этом войну? Если бы даже кто-то этого пожелал, сделать это было невозможно. Во-первых, советское правительство было связано соответствующими международными соглашениями с США, Великобританией, другими государствами о полном разгроме фашистской Германии и ее сателлитов. Во-вторых, этого нельзя было сделать с точки зрения военно-политической: при отказе СССР переходить границы союзникам пришлось бы одним воевать против Германии, Италии, Венгрии и других стран гитлеровской коалиции, в том числе против всех войск, освободившихся на советско-германском фронте. А перед завершающей кампанией 1945 г. против советских войск действовали 179 немецких и 16 дивизий ее союзников, а против американо-английских войск - 107 дивизий. Не трудно себе представить, особенно если вспомнить арденнские события, в какое положение попали бы союзники, если бы против них было переброшено еще 150-200 дивизий. Это означало бы катастрофу для союзников, или они наверняка пошли бы на заключение сепаратного мира. Оставались бы германская империя и соответствующая потенциальная угроза для нашей страны. Пусть любой здравомыслящий читатель прикинет, как с учетом всего изложенного можно было Сталину остановить войска у наших западных границ и отказаться от освобождения других стран, находящихся под фашистской оккупацией, а главное - дать возможность разбитому, но еще сильному противнику отступить в глубь своей территории и снова собраться с силами...
Изображать освободительную миссию Советской Армии "оккупационной" - это просто глупо и кощунственно... А ведь кроме Г.Х. Попова, появляются и другие "письменники" за рубежом и в нашем Отечестве, которые с серьезным видом пишут о том, что Советская Армия в 1944 г. должна была остановиться у своих государственных границ. Дальнейшие ее действия изображаются как "оккупация" прибалтийских стран, Польши, Чехословакии и др. Как же они думали освобождаться из-под фашистской оккупации? У. Черчилль в январе 1945 г. умолял Сталина прийти на помощь (и с учетом просьб союзников на две недели раньше намеченного срока была начата Висло-Одерская операция советских войск), а теперь лицемерно закатывают глаза и вопят: почему пришли в Европу, почему оккупировали? Некоторые польские политики, с одной стороны, обвиняют советские войска в том, что они пришли и "оккупировали" Польшу, с другой - судачат о том, почему "не помогли" Варшавскому восстанию в конце 1944 г. Теперь уже документально доказано, что руководитель Варшавского восстания генерал Бур-Комаровский сотрудничал с представителями германского командования. Он заявлял: "В данном случае ослабление Германии как раз не в наших интересах. Кроме того, я вижу угрозу в лице России. Чем дальше находится русская армия, тем лучше для нас".
Это сказывается и сегодня. После войны прошло более 60 лет, а американские войска остаются в Европе. Войска НАТО пришли в восточноевропейские страны. Польские войска, войска стран Прибалтики, некоторых других восточноевропейских стран участвуют в оккупации Ирака, Афганистана. Но это, оказывается, не оккупация, это "миротворческие акции". А вот если Советская Армия, потеряв 600 тысяч человек, освободила Польшу - это "оккупация".
Михаил ТУЛЬЕВ www.vpk-news.ru
ОНИ ПРИОБРЕТАЮТ ВСЕ БОЛЬШИЙ СМЫСЛ И ЗНАЧЕНИЕ
После опубликования интервью с президентом Академии военных наук генералом армии М.А. Гареевым "Память о Великой Победе священна", опубликованном в "ВПК" №17-2007, в редакцию поступило много откликов и вопросов по важнейшим проблемам истории Великой Отечественной войны, в том числе связанным с началом войны - 22 июня 1941 г. Ответы на некоторые из них мы публикуем сегодня, в преддверии 66-й годовщины начала войны.
- Махмут Ахметович, нередко и в исторической литературе, и в письмах отдельных читателей высказывается суждение, что нападение фашистской Германии на нашу страну было вызвано прежде всего стремлением покончить с "коммунизмом". Если бы, говорят многие авторы, не было у нас советской власти, не стали бы на нас нападать. Насколько это обоснованно?
- Нет, конечно, это не так. Такие суждения не имеют под собой никаких объективных оснований. Устремленность германского империализма и порожденного им фашизма на Восток была настолько глубоко заложена в политике Германии, что при всех обстоятельствах проводилась бы в жизнь. Гитлер еще в 20-е годы в своей книге "Моя борьба" писал: "Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены... Это гигантское восточное государство неизбежно обречено на гибель. К этому созрели уже все предпосылки. Конец еврейского господства в России будет также концом России как государства. Судьба предназначила нам быть свидетелем такой катастрофы, которая лучше, чем что бы то ни было, подтвердит, безусловно, правильность нашей расовой теории".
Дело другое, если бы руководители Англии, Франции, США того времени были бы более дальновидными (даже с точки зрения своих национальных интересов), если бы они не потакали нарушению Германией Версальских соглашений, захвату Рейнской области, Чехословакии, Польши, других стран, не пошли бы на Мюнхенское соглашение 1938 г. и многое другое, то можно было бы ограничить хотя бы масштабы агрессии. Тем более что последующие события показали возможность и необходимость сотрудничества с Советским Союзом во имя обуздания фашизма. Победа, достигнутая во Второй мировой войне совместными усилиями стран антигитлеровской коалиции при решающей роли Советского Союза, имела всемирно-историческое значение. Но после этого последовала холодная война. Начиная с середины 80-х годов "наивные" руководители СССР, России, якобы желая покончить с этой войной, пошли на беспрецедентные уступки Западу: многократно сократили свои Вооруженные Силы, распустили Варшавский договор, вывели войска из зарубежных стран, не стало самого Советского Союза... Что мы получили в ответ? Расширение НАТО, новые приступы политического, экономического и информационного давления на Россию и другие страны СНГ, всякого рода "цветные" революции. Теперь в дополнение ко всему этому появляется американское стратегическое ядерное оружие в Европе - ПРО в Польше, Чехословакии, базы в Болгарии и Румынии и т.д. Это, несмотря на ранее данные заверения, что на территории восточноевропейских стран не будет размещаться вооружение НАТО. Мы видим, что, несмотря на исторические уроки, предвзятое, настороженное отношение Запада к России дает о себе знать. Это застарелая геополитическая болезнь. Но сегодня России не нужна и конфронтация. Она должна не поддаваться на провокации и спокойно, твердо отстаивать свои национальные интересы. А общие угрозы и интересы выживания в наше сложное время неизбежно вынудят ведущие государства к сотрудничеству, как это случилось во время Второй мировой войны.
- Наши читатели обращают также внимание на то, что по истечении 66 лет после начала войны не только не проясняются, но и все больше запутываются вопросы, связанные с днем 22 июня 1941 г., и главным образом с причинами наших неудач. В чем все-таки дело? И почему так много фальсификаций на эту тему?
- Вторая мировая война, и тем более Великая Отечественная война, для советского народа была величайшей трагедией во всей мировой истории. Ее жертвами во всем мире стали более 55 млн. человек. Ход и исход этой войны предопределили судьбу человечества. Если бы, не дай Бог, германскому фашизму и милитаристской Японии удалось победить, человечество в своем развитии было бы отброшено на многие десятилетия назад. В связи с этим особо остро стоял (и всегда будет стоять) вопрос об ответственности за развязывание этой страшнейшей кровопролитной войны, не забывается и то, кто способствовал агрессору, кто подталкивал его на Восток, кто отказывался от сотрудничества, когда была еще потенциальная возможность в самом зародыше предотвратить фашистскую агрессию. На эти вопросы дала ответ сама историческая действительность, вынес свой приговор и Нюрнбергский международный трибунал. И чтобы уйти от ответственности, эту действительность хотят извратить и фальсифицировать.
Сложной, запутанной и во многом неопределенной оставалась военно-политическая обстановка, что затрудняло принятие адекватных стратегических решений. Не было полной ясности в позиции Великобритании и США. Полет Гесса в Англию в мае 1941 г. означал, что Гитлер еще не терял надежды договориться с Лондоном, что грозило Советскому Союзу остаться в полной изоляции перед лицом надвигающейся агрессии на Западе и Востоке. В этой неустойчивой военно-политической обстановке особенно важно было учитывать позицию США. В мае 1941 г. на совещании начальников штабов Рузвельт говорил, что "если Сталин не спровоцирует нападения Германии, то США поддержат СССР. В противном случае - не будут вмешиваться".
Решающее первостепенное значение приобретала максимальная осторожность в политике и военно-стратегических шагах, чтобы ни при каких обстоятельствах, ни под каким видом не дать ни малейшего повода для обвинения нашей страны в развязывании войны. Этой политической цели все было подчинено, в т.ч. стратегические решения, связанные с приведением Вооруженных Сил в готовность к отражению агрессии. Кроме этого, со стороны фашистского руководства проводилась широкомасштабная, изощренная дезинформация. Действительно, поступали разведдонесения, в том числе от Зорге, о возможном нападении Германии. Но не меньше было и донесений противоположного характера. Советский посол в Лондоне Майский за несколько дней до войны докладывал, что Гитлер может пойти против Советского Союза только после окончания войны с Англией. К такому же выводу приходил начальник Главного разведывательного управления Голиков. Вообще распространенный в те времена стереотип насчет возможности ведения войны Гитлером одновременно "на двух фронтах" был надуманным. В отличие от Первой мировой войны в 1941 г. никаких "двух фронтов" для Германии, по существу, не было. После поражения Франции в июне 1940 г. Англия, находившаяся за Ла-Маншем, континентальной угрозы для Германии не представляла.
В какой-то мере на Сталина, видимо, произвело впечатление письмо Гитлера, присланное ему 14 мая 1941 г. Гитлер писал: "При формировании войск вторжения вдали от глаз авиации противника, а также в связи с недавними операциями на Балканах, вдоль границы с Советским Союзом скопилось большое количество войск, около 80 дивизий, что, возможно, и породило циркулирующие ныне слухи о вероятном военном конфликте между нами.
Уверяю Вас честью главы государства, что это не так. Со своей стороны, я тоже с пониманием отношусь к тому, что Вы не можете полностью игнорировать эти слухи и также сосредоточили на границе достаточное количество своих войск. Таким образом, без нашего желания, а исключительно в силу сложившихся обстоятельств, на наших границах противостоят друг другу весьма крупные группировки войск. Они противостоят в обстановке усиливающейся напряженности слухов и домыслов, нагнетаемых английскими источниками".
Некоторые историки до сих пор продолжают утверждать, что никакой внезапности нападения не было. Но фактор внезапности не есть нечто абстрактное, он возникает и дает о себе знать в зависимости от того, как люди, и прежде всего руководство, воспринимают данные об обстановке и назревающую угрозу. Действительно, в мае-июне 1941 г. правительством были приняты решения по частичному отмобилизованию 800 тыс. человек для доукомплектования приграничных военных округов, были выдвинуты из глубины несколько резервных армий, за несколько дней до войны начали выдвигаться ближе к госгранице мехкорпуса и некоторые танковые дивизии, например дивизия И.Д. Черняховского в ПрибВО. Вместе с тем дивизии первого эшелона, расположение которых проглядывалось противником, не были приведены в полную боевую готовность. К началу войны в большинстве своем они оставались в пунктах постоянной дислокации и не успели занять назначенных оборонительных рубежей. К тому же на главных направлениях противник создавал 5-6-кратное превосходство в силах и средствах. В результате войска первого эшелона попали в крайне тяжелое положение. В этом одна из главных причин наших неудач и поражений в начале войны.
Сталин был в принципе прав, утверждая примат политики над военной стратегией, когда он стремился любой ценой оттянуть начало войны и интересам направленной к этому политики подчинил все свои решения и действия. Но один из исторических уроков из опыта 1941 г. и состоит в том, что политики в чистом виде не существует, политика жизненна только тогда, когда она учитывает в совокупности не только сугубо политические, но и другие факторы, в том числе военно-стратегические. Это весьма актуально и для наших дней. На параде 9 мая этого года президент РФ В.В. Путин говорил: "И уроки той страшной войны с каждым годом приобретают все больший смысл и значение... Мы не вправе забывать - причины всякой войны нужно прежде всего искать в ошибках и просчетах мирного времени... Тем более что и в наши дни таких угроз не становится меньше. Они лишь трансформируются, меняют свое обличье. И в этих новых угрозах - как и во времена Третьего рейха - все то же презрение к человеческой жизни, те же претензии на мировую исключительность и диктат".
- Но существуют и другие версии начала войны. Кроме того, наверное, не все зависело только от Сталина и политического руководства. Многое могли сделать по своей инициативе для повышения боевой готовности войск Наркомат обороны, Генштаб, командующие войсками военных округов, как это сделали Наркомат ВМФ или, например, Одесский военный округ. Каково ваше мнение на этот счет?
- Разных версий о начале войны действительно немало. Известна "версия" Резуна, изложенная им в "Ледоколе", сводящаяся к тому, что Сталин готовил удар по Германии и Гитлер его просто упредил, нанеся превентивный удар. Но он повторял то, о чем уже говорил Геббельс, и ничего нового в этом нет. В свете изложенного выше, Сталин ни в коем случае не мог пойти на это. Справедливости ради надо сказать, что накануне войны, особенно в мае-июне 1941 г., нарком обороны, Генштаб неоднократно выходили с предложениями о приведении войск в боевую готовность. Именно по их настоянию были осуществлены перечисленные выше меры по частичному отмобилизованию войск, выдвижению резервных армий и др. Но более радикальные их предложения по повышению боевой готовности войск отвергались. Строго пресекались и направленные к этому инициативные предложения командующих войсками округов.
В исторической литературе, в воспоминаниях некоторых ветеранов утверждается, что в Одесском военном округе по инициативе начальника штаба округа авиацию своевременно рассредоточили, войска привели в боевую готовность, и поэтому больших потерь не было. Конечно, инициатива, проявленная в ОДВО или ВМФ, должна служить примером. Но в полосе Южного фронта не было таких массированных ударов, как в полосе Западного или Юго-Западного фронтов, и противник на этом направлении перешел в наступление через несколько дней после начала войны. Если бы даже не были приняты указанные выше меры, результат был бы тот же.
Или как мог главком ВМФ Н.Г. Кузнецов, как порой пишут, привести флоты "в полную боевую готовность"? Для этого нужно провести мобилизацию. Но ее невозможно осуществить без решения политического руководства, Генштаба, наконец, без военных комиссариатов, которых отдельно для ВМФ не существовало. Действительно, в ВМФ была разработана более четкая система оповещения и приведения сил флота в высшие степени боевой готовности. Флоты были в короткие сроки оповещены и приведены в готовность к ведению боевых действий. Реально в 1941 г. военно-политическое руководство лишь к исходу 21 июня приняло решение, направленное на приведение пяти приграничных военных округов и флотов в боевую готовность. Но И.В. Сталин все еще надеялся, что нападения не будет. Директива, по существу, не давала разрешения на ввод в действие плана прикрытия в полном объеме. В ней предписывалось "не поддаваться ни на какие провокационные действия".
Если бы, как планировалось, в округа был направлен заранее установленный сигнал: "Приступить к выполнению плана прикрытия 1941 г." или, как сделал нарком ВМФ, перейти на оперативную готовность №1, то на оповещение войск ушло бы 25-30 минут. Но поскольку в округа была направлена директива, которая ограничивала приведение в действие оперативных планов (следовательно, во всех инстанциях ее нужно было расшифровывать и снова зашифровывать), то на оповещение и постановку задач ушло 3-5 часов, а многие соединения никаких распоряжений вообще не получали, и сигналом боевой тревоги для них стали разрывы вражеских бомб и снарядов. Поэтому сегодняшние рассуждения некоторых историков о том, что надо было на всех уровнях проявлять инициативу, в принципе верны, но не учитывают в полной мере реально существовавшую в то время атмосферу.
Рассчитывали, что начало войны удастся оттянуть. Но времени, на которое рассчитывали, как раз и не оказалось. Ибо Гитлер тоже, при всей авантюристичности своей политики, понимал, что время работает против него и нужно нападать в середине 1941 г., так как потом будет уже поздно. И в наше время по этому поводу нужны не заклинания и обличения, а извлечение уроков, чтобы избежать повторения ошибок.
- Как вы относитесь к книге Г.Х. Попова "Третья война Сталина", где заявляется, что Советская Армия после освобождения своей страны и выхода на государственные границы должна была остановиться и не вступать на территории восточноевропейских стран? Последнее теперь называется оккупацией...
- Могло ли советское правительство в 1944 г. принять решение остановить войска у государственных границ и закончить на этом войну? Если бы даже кто-то этого пожелал, сделать это было невозможно. Во-первых, советское правительство было связано соответствующими международными соглашениями с США, Великобританией, другими государствами о полном разгроме фашистской Германии и ее сателлитов. Во-вторых, этого нельзя было сделать с точки зрения военно-политической: при отказе СССР переходить границы союзникам пришлось бы одним воевать против Германии, Италии, Венгрии и других стран гитлеровской коалиции, в том числе против всех войск, освободившихся на советско-германском фронте. А перед завершающей кампанией 1945 г. против советских войск действовали 179 немецких и 16 дивизий ее союзников, а против американо-английских войск - 107 дивизий. Не трудно себе представить, особенно если вспомнить арденнские события, в какое положение попали бы союзники, если бы против них было переброшено еще 150-200 дивизий. Это означало бы катастрофу для союзников, или они наверняка пошли бы на заключение сепаратного мира. Оставались бы германская империя и соответствующая потенциальная угроза для нашей страны. Пусть любой здравомыслящий читатель прикинет, как с учетом всего изложенного можно было Сталину остановить войска у наших западных границ и отказаться от освобождения других стран, находящихся под фашистской оккупацией, а главное - дать возможность разбитому, но еще сильному противнику отступить в глубь своей территории и снова собраться с силами...
Изображать освободительную миссию Советской Армии "оккупационной" - это просто глупо и кощунственно... А ведь кроме Г.Х. Попова, появляются и другие "письменники" за рубежом и в нашем Отечестве, которые с серьезным видом пишут о том, что Советская Армия в 1944 г. должна была остановиться у своих государственных границ. Дальнейшие ее действия изображаются как "оккупация" прибалтийских стран, Польши, Чехословакии и др. Как же они думали освобождаться из-под фашистской оккупации? У. Черчилль в январе 1945 г. умолял Сталина прийти на помощь (и с учетом просьб союзников на две недели раньше намеченного срока была начата Висло-Одерская операция советских войск), а теперь лицемерно закатывают глаза и вопят: почему пришли в Европу, почему оккупировали? Некоторые польские политики, с одной стороны, обвиняют советские войска в том, что они пришли и "оккупировали" Польшу, с другой - судачат о том, почему "не помогли" Варшавскому восстанию в конце 1944 г. Теперь уже документально доказано, что руководитель Варшавского восстания генерал Бур-Комаровский сотрудничал с представителями германского командования. Он заявлял: "В данном случае ослабление Германии как раз не в наших интересах. Кроме того, я вижу угрозу в лице России. Чем дальше находится русская армия, тем лучше для нас".
Это сказывается и сегодня. После войны прошло более 60 лет, а американские войска остаются в Европе. Войска НАТО пришли в восточноевропейские страны. Польские войска, войска стран Прибалтики, некоторых других восточноевропейских стран участвуют в оккупации Ирака, Афганистана. Но это, оказывается, не оккупация, это "миротворческие акции". А вот если Советская Армия, потеряв 600 тысяч человек, освободила Польшу - это "оккупация".
Михаил ТУЛЬЕВ www.vpk-news.ru